Думайте только об успехе и воображайте, как в совершенстве исполняете каждое движение.

Абрахам Каули

Связной Кузьма Чепиков

В середине мая 1942 года почти весь партизанский отряд Н. П. Шестакова, дислоцировавшийся на станции Волынь Дятьковского района, убыл на боевые задания. Ушел с несколькими подразделениями и сам командир, оставив меня дежурным с полувзводом бойцов и радистами, приказал: «Держи ухо остро, особенно со стороны Бытоши. Немцы и там здорово зашевелились, блокада партизанского края началась...»

Недалеко от станции мы заминировали небольшой дорожный мост на узкоколейке, ведущий на Бытошь. выставили сюда дополнительный пост. Когда спустились сумерки, пошел дождь. Казалось, разрывается небо от грома, разрезается наклочки молниями. Партизаны несколько успокоились, так как в такую непогоду немцы не полезут. Однако, посты, секреты и бодрствующая смена бдительно несли службу. Ночь прошла благополучно. Я было хотел вздремнуть, опустив голову на руки, положенные на стол. Но меня тронул за плечо Леша Каменев и сказал: "Мы с Колей Шорстовым какого-то старика задержали. Разберитесь с ним..."

Мы вышли из дома, и Каменев указал на стоявшего под охраной Шорстова худощавого, малорослого, измученного пожилого человека, одетого в брезентовый плащ и такой же картуз. Вся одежда и обувь его были мокрыми, заляпаны грязью. Казалось, что у него не осталось никаких сил, чтобы сдвинуться с места, или даже что-нибудь сказать. Но, увидев нас, он оживился, сделал навстречу несколько быстрых шагов и, бросив руку под козырек картуза, четко доложил: «Товарищ лейтенант! Связной из деревни Голожово Кузьма Чепиков прибыл. Наша самооборона с ночи ведет с немцами бой. Просим помощи».

 Картинка

Партизаны - жители станции Митя Пчелкин, дядя Ваня Семин подтвердили его личность. К сказанному связной мог лишь добавить, что немцы напали в грозу. Завязался бой, а его сразу же послали к нам за подмогой. Прислушались. Никаких отзвуков боя не уловили. Но раз просили о помощи, то надо немедленно идти —таков долг партизан. Оставив бойцов для охраны рации и пленного немца, я с десятком партизан поспешил за Кузьмой по размокшей, почти в сплошных лужах дороге. Он шел скоро, почти бежал. Однако, часто останавливался, хватался руками за живот, иногда сгибался. Когда мы спросили, в чем дело, пояснил; «Язва желудка навязалась. Через нее на фронт не призвали». Никаких признаков боя не было слышно. Мы строим различные предположения. Вдруг навстречу нам появляются три женщины с подростками — беженцы из Голожево, которые, увидев Кузьму, плача и дополняя наперебой друг друга, рассказали, что немцы захватили деревню, много домов сожгли, людей поубивали, а потом засели у дорог. Кто остался жив из самообороны и жителей — ушли в лес. Немцев много, с пушками.

Мы вернулись на станцию Волынь, подняли людей по тревоге. В это время сообщили, что сюда со стороны Бытоши по полотну железной дороги движется до батальона немцев. К счастью, на поезде возвратился с партизанами Н. П. Шестаков. Узнав, в чем дело, взял еще несколько партизан, и мы поехали навстречу гитлеровцам. Выбрав место, залегли. Ударили по врагам с сотни метров, ошеломили, часть истребили, остальные побежали. Вдогонку им, тщательно прицеливаясь из трофейной винтовки, выпускал пулю за пулей Кузьма Чепиков. Заметив его, Шестаков спросил: «Ты кто такой, откуда взялся?».

— Связной из Голожово, товарищ капитан, — бойко ответил Чепиков.

С тех пор и стали многие уважительно называть его «связным из Голожово», подчеркивая тем самым, что он связной от народа и уже участвовал до прихода в отряд в борьбе с фашистами.

Взорвав мост, шестаковцы, возвратились на станцию и быстро стали собираться « отъезду на тринадцатый километр железнодорожной ветки, ведущей из поселка Ивот, чтобы прорываться из блокады в Клетнянские леса.

С нами уезжал, конечно, и связной из Голожово Кузьма Чепиков, так как он не знал, где находились теперь его само- оборонцы—односельчане. Сбылась и его сокровенная, мечта стать в ряды народных мстителей.

Долгий и тяжелый прорыв из блокады, лишения и голод еще больше обострили его болезнь. Он уже не мог участвовать в боях, не взрывал и эшелоны. Выполнял посильную работу в отряде любовно, и своей мужественной борьбой с тяжкой болезнью, добрым словом патриота снискал уважение партизан. Силы покидали его. Он уже почти не вставал со своего места в землянке. Судьба его, казалось, была предрешена. Помочь ему в наших условиях нечем было. Но вдруг, осенью 1942 года на поле у деревни Мамаевка Мглинского района приземлился самолет, на котором и удалось нам отправить на Большую землю физически немощного, но одного из сильных духом Кузьму Чепикова. Все мы страстно желали ему вылечиться. Хотелось верить, что такой человек одержит победу в тяжелом поединке с болезнью и вновь встанет в строй борцов грязью. Казалось, что у него не осталось никаких сил, чтобы сдвинуться с места, или даже что-нибудь сказать. Но, увидев нас, он оживился, сделал навстречу несколько быстрых шагов и, бросив руку под козырек картуза, четко доложил: «Товарищ лейтенант! Связной из деревни Голожово Кузьма Чепиков прибыл. Наша самооборона с ночи ведет с немцами бой. Просим помощи».

Партизаны - жители станции Митя Пчелкин, дядя Ваня Семин подтвердили его личность. К сказанному связной мог лишь добавить, что немцы напали в грозу. Завязался бой, а его сразу же послали к нам за подмогой. Прислушались. Никаких отзвуков боя не уловили. Но раз просили о помощи, то надо немедленно идти —таков долг партизан. Оставив бойцов для охраны рации и пленного немца, я с десятком партизан поспешил за Кузьмой по размокшей, почти в сплошных лужах дороге. Он шел скоро, почти бежал. Однако, часто останавливался, хватался руками за живот, иногда сгибался. Когда мы спросили, в чем дело, пояснил: «Язва желудка навязалась. Через нее на фронт не призвали».

Никаких признаков боя не было слышно. Мы строим различные предположения. Вдруг навстречу нам появляются три женщины с подростками — беженцы из Голожево, которые, увидев Кузьму, плача и дополняя наперебой друг друга, рассказали, что немцы захватили деревню, много домов сожгли, людей поубивали, а потом засели у дорог. Кто остался жив из самообороны и жителей — ушли в лес. Немцев много, с пушками.

Мы вернулись на станцию Волынь, подняли людей по тревоге. В это время сообщили, что сюда со стороны Бы-тоши по полотну железной дороги движется до батальона немцев. К счастью, на поезде возвратился с партизанами Н. П. Шестаков. Узнав, в чем дело, взял еще несколько партизан, й мы поехали навстречу гитлеровцам. Выбрав место, залегли. Ударили по врагам с сотни метров, о ш е л о мили, часть истребили, остальные побежали." В догонку им, тщательно прицеливаясь из трофейной винтовки, выпускал пулю за пулей Кузьма Чепиков. Заметив его, Шестаков спросил: «Ты 'Кто такой, откуда взялся?».

— Связной из Голожово, товарищ капитан, — бойко ответил Чепиков.

С тех пор и стали многие уважительно называть его «связным из Голожово», подчеркивая тем самым, что он связной от народа и .уже участвовал до прихода в отряд в борьбе с фашистами.

Взорвав мост, шестаковцы, возвратились на станцию и быстро стали собираться « отъезду на тринадцатый километр железнодорожной ветки, ведущей из поселка Ивот, чтобы прорываться из блокады в Клетнянские леса.

С нами уезжал, конечно, и связной из Голожово Кузьма Чепиков, так как он не знал, где находились теперь его само-оборонцы—односельчане. Сбылась и его сокровенная, мечта стать в ряды народных мстителей.

Долгий и тяжелый прорыв из блокады, лишения и голод еще больше обострили его болезнь. Он уже не мог участвовать в боях, не взрывал и эшелоны. Выполнял посильную работу в отряде любовно, и своей мужественной борьбой с тяжкой болезнью, добрым словом патриота снискал уважение партизан. Силы покидали его. Он уже почти не вставал со своего места в землянке. Судьба его, казалось, была предрешена. Помочь ему в наших условиях нечем было. Но вдруг, осенью 1942 года на поле у деревни Мамаевка Мглинского района приземлился самолет, на котором и удалось нам отправить на Большую землю физически немощного, но одного из сильных духом Кузьму Чепикова. Все мы страстно желали ему вылечиться. Хотелось верить, что такой человек одержит победу в тяжелом поединке с болезнью и вновь встанет в строй борцов.